Нулевая степень письма

«Нулевая степень письма» (Le Degré zéro de l'écriture) — дебют Барта и одновременно его тихий спор с послевоенной модой на «ангажированность» (engagement). Сартр требовал от прозаика ответственности за содержание, за выбор темы и позиции; Барт смещает фокус на саму материю прозы. Литература для него — не сумма высказываний, а институция, историческое учреждение, у которого есть собственная мораль формы. Писатель ответственен не столько за то, что он утверждает, сколько за то, каким письмом он это делает, потому что форма — не прозрачное стекло, а знак, уже пропитанный историей и идеологией.

Ядро книги — различение трёх планов, из которых складывается акт письма. Язык (langue) — это общий горизонт эпохи, безличный свод возможностей и запретов, внутри которого вынужден работать каждый; его не выбирают, в нём рождаются, как в природе. Стиль (style) — противоположный полюс, но столь же несвободный: это телесная, почти биологическая сигнатура автора, осадок его памяти, влечений и плоти, поднимающийся из-под порога сознания. Язык и стиль обступают писателя с двух сторон — история снаружи, тело изнутри — и оба даны ему как данность, а не как решение.

Между этими двумя необходимостями Барт помещает третий уровень — письмо (écriture). Только здесь есть свобода, и потому только здесь есть этика. Письмо — это выбор тона, интонации, той общественной формы речи, к которой автор себя приписывает: выбирая манеру, он выбирает себе место в Истории и в обществе. Но свобода эта мгновенно оборачивается ловушкой: любая избранная форма немедленно застывает в знак, обрастает готовыми значениями. Классическое письмо ещё казалось всеобщим и невинным, но с середины XIX века оно раскалывается на множество конкурирующих «писем», и каждое становится уликой, декларацией принадлежности. Форма делается виноватой — писать «просто» уже невозможно.

Отсюда — мечта, вынесенная в заглавие: нулевая, «белая» степень письма (écriture blanche). Это попытка ускользнуть от идеологичности формы, найти нейтральное, безоценочное, почти отсутствующее письмо — прозу в изъявительном наклонении, без пафоса и украшений. Образец Барт видит в «Постороннем» (L'Étranger) Камю: ровная, отстранённая, будто безразличная речь, которая отказывается судить. И всё же Барт трезв до горечи: чистого нуля не бывает. Едва нейтральность становится приёмом, она сама превращается в стиль, в новую манеру, которую подхватывают и тиражируют. Бегство от знака порождает ещё один знак.